руководитель
Вальтеев Александр Михайлович

 

Пол­ков­ник мили­ции в отстав­ке 1960 года рож­де­ния, обра­зо­ва­ние выс­шее юри­ди­че­ское и средне педа­го­ги­че­ское. Про­хо­дил служ­бу в МВД с 1985 г. по 2006 г., инва­лид 2 груп­пы (воен­ная трав­ма), послед­няя долж­ность в МВД г. Про­ко­пьев­ска, заме­сти­тель началь­ни­ка — началь­ник мили­ции обще­ствен­ной без­опас­но­сти УВД г. Про­ко­пьев­ска, коман­дир ОМОН г. Про­ко­пьев­ска. После ране­ния в 2003 году, выдви­ну­ли на долж­ность заме­сти­те­ля началь­ни­ка — началь­ник мили­ции обще­ствен­ной без­опас­но­сти УВД г. Про­ко­пьев­ска, где про­хо­дил служ­бу до 2006 г. Про­хо­дил служ­бу стар­ший опер­упол­но­мо­чен­ный СОБР в Чечен­ской Рес­пуб­ли­ке, испол­нял обя­зан­но­сти началь­ни­ка отде­ле­ния. В 2000 г. выдви­нут на долж­ность коман­ди­ра ОМОН при УВД г. Про­ко­пьев­ска. 28.01.2003 г. полу­чил мино-взрыв­ное ране­ние в г. Гроз­ном.

Награ­ды
Награж­ден орде­ном «Муже­ства» 2002г.
— орден «Муже­ства» 2004г.
Медаль «За Отва­гу» 2001г.
— «За отва­гу» 2002г.
Медаль орде­на «За заслу­ги перед оте­че­ством» 2 сте­пе­ни
Медаль орде­на «За заслу­ги перед оте­че­ством» 1 сте­пе­ни
Медаль «За отли­чие охране обще­ствен­но­го поряд­ка»
Област­ные награ­ды
— област­ная пре­мия «Честь и Муже­ство»
Медаль РСВА — «Роди­на и Бар­ство»
Медаль «За веру и доб­ро»
Медаль «70 лет Куз­бас­су»
Медаль «Борис Волы­нов»
Медаль «За осо­бый вклад в раз­ви­тие Куз­бас­са»
Медаль «За слу­же­ние Куз­бас­су»
Медаль «За честь и муже­ство»
Медаль «За бое­вое содру­же­ство»
Знак «Отлич­ник спец­под­раз­де­ле­ния»
Сим­вол мило­сер­дия

В том, что нена­ви­сти к про­стым чечен­цам у наших ребят нет, я убе­дил­ся сам. Как–то днем ребя­та из отде­ле­ния май­о­ра Алек­сандра Валь­те­е­ва (сам он из Про­ко­пьев­ска) вме­сте со сво­им коман­ди­ром пат­ру­ли­ро­ва­ли ули­цы и дво­ры, при­ле­га­ю­щие к тер­ри­то­рии базы свод­но­го отря­да Западно–Сибирских СОБРов в Гроз­ном. В это вре­мя где–то побли­зо­сти раз­дал­ся силь­ный взрыв. Собров­цы залег­ли, сня­ли авто­ма­ты с предо­хра­ни­те­лей, заня­ли обо­ро­ну, ста­ли осмат­ри­вать­ся. Было непо­нят­но: то ли кто–то спе­ци­аль­но бро­сил бое­вую гра­на­ту, то ли кто–то подо­рвал­ся на рас­тяж­ке, кото­рых в сто­ли­це Чеч­ни настав­ле­но вели­кое мно­же­ство, то ли сра­бо­та­ли фугас или мина.

Не успел в воз­ду­хе стих­нуть гул, как они уви­де­ли жен­щи­ну, кото­рая что–то голо­си­ла по–чеченски. Един­ствен­ное, что мож­но было понять из ее слов, это то, что где–то взо­рвал­ся газ. Рукой жен­щи­на пока­зы­ва­ла в сто­ро­ну сто­яв­ше­го рядом полу­раз­ру­шен­но­го вой­ной трех­этаж­но­го дома, лишен­но­го теперь почти всех сво­их преж­них оби­та­те­лей.
– Я при­ню­хал­ся, – рас­ска­зы­вал мне потом май­ор Валь­те­ев.
– Мне пока­за­лось, что в воз­ду­хе чув­ство­вал­ся еле замет­ных запах гари и поро­ха. Оста­вив ребят в слу­чае чего при­крыть нас огнем, я вме­сте Андре­ем Кирил­ло­вым (он у нас сапер, окон­чил инже­нер­ное учи­ли­ще) пошел к дому. Лест­нич­ных про­ле­тов внут­ри подъ­ез­да не было: види­мо, во вре­мя одно­го из обстре­лов Гроз­но­го сюда попал сна­ряд боль­шой силы. С тре­тье­го эта­жа раз­да­ва­лись сто­ны. По остат­кам бетон­ных бло­ков и желез­ной арма­ту­ры я добрал­ся до тре­тье­го эта­жа, загля­нул внутрь. Там лежал чече­нец лет соро­ка пяти. Он был весь в кро­ви…

За здо­ро­вую ногу Алек­сандр под­тя­нул муж­чи­ну к себе, акку­рат­но при­под­нял, пере­дал сто­яв­ше­му вни­зу Кирил­ло­ву, кото­рый на вся­кий слу­чай под­стра­хо­вы­вал началь­ни­ка сво­е­го отде­ле­ния. К это­му вре­ме­ни вокруг уже тол­пи­лись чечен­цы из окрест­ных домов.

Сто­ну­ще­го от боли ране­но­го выта­щи­ли на ули­цу, уло­жи­ли на дос­ки. Май­ор Валь­те­ев, вко­лов ему шприц–тюбик про­ме­до­ла из сво­ей лич­ной аптеч­ки, разо­драл ему окро­вав­лен­ные шта­ни­ны, нало­жил жгут, наско­ро пере­вя­зал. Кто–то из наших тем вре­ме­нем оста­но­вил про­ез­жав­шую непо­да­ле­ку маши­ну, в кото­рой ране­но­го и сопро­во­ди­ли до бли­жай­шей боль­ни­цы. Про­ща­ясь с наши­ми ребя­та­ми, муж­чи­на еле слыш­но про­шеп­тал: “Спа­си­бо, что спас­ли меня …”

Как выяс­ни­лось поз­же, чечен­ца зва­ли Саи­дом Дада­ше­вым. Ему пока­за­лось, что в доме пах­нет газом, и он полез туда, что­бы пере­крыть тру­бу. Не успел он прой­ти и несколь­ких шагов по зава­лен­но­му битым кир­пи­чом и стро­и­тель­ным мусо­ром полу, как раз­дал­ся силь­ный взрыв: сра­бо­та­ла уста­нов­лен­ная кем–то рас­тяж­ка (пред­по­ло­жи­тель­но, это была гра­на­та РГД‑5, ради­ус раз­ле­та оскол­ков кото­рой состав­ля­ет око­ло 25 мет­ров). Оскол­ка­ми муж­чине посек­ло руку, обе ноги, голо­ву, один из малень­ких сталь­ных кусоч­ков вон­зил­ся в грудь…

В боль­ни­це, осмот­рев ране­но­го, вра­чи ска­за­ли, что серьез­ных повре­жде­ний у Дада­ше­ва нет, и, ско­рее все­го, неде­ли через полторы–две его выпи­шут на амбу­ла­тор­ное лече­ние.
– При­мер­но точ­но так­же – на рас­тяж­ке – зимой подо­рва­лась и его жена, – ска­зал мне, гово­ря об этом слу­чае, май­ор Валь­те­ев.
– Спа­сти жен­щи­ну не уда­лось. Об этом мне рас­ска­за­ли сами сосе­ди Саи­да, про­жи­ва­ю­щие в под­ва­ле это­го же дома… Они же пока­за­ли собров­цам тро­их мало­лет­них детей ранен­но­го чечен­ца, кото­рых вре­мен­но при­ютил их дядя – брат Саи­да.
– Когда мы уви­де­ли этих чума­зых ребя­ти­шек, из кото­рых лишь один немно­го пони­мал по–русски, то реши­ли немно­го помочь им про­дук­та­ми.

Они при­нес­ли то, что име­ли сами: тушен­ку, сгу­щен­ное моло­ко, рыб­ные кон­сер­вы, пече­нье, хлеб. Чума­зые ребя­тиш­ки, как зача­ро­ван­ные, смот­ре­ли на боль­шую кар­тон­ную короб­ку, откры­тую перед ними собров­ца­ми, до кон­ца не веря, что все это вели­ко­ле­пие доста­лось теперь им и их род­ствен­ни­кам. Но, пожа­луй, боль­ше все­го чечен­ских ребя­ти­шек вос­хи­ти­ли про­зрач­ные паке­ти­ки с кара­ме­лью. Несмот­ря на жесто­кий отпе­ча­ток, нало­жен­ный на них вой­ной, они все же оста­ва­лись детьми…

Гля­дя на это, я еще раз пора­зил­ся чело­веч­но­сти наших пар­ней, мно­гие из кото­рых сами про­шли через кровь и жесто­кость, но при этом оста­лись людь­ми. На память почему–то при­шли при­зна­ния иор­дан­ца Хами­да Аль–Хайата, сде­лан­ные им на пресс–конференции в Моз­до­ке, орга­ни­зо­ван­ной для жур­на­ли­стов Пред­ста­ви­тель­ством Пра­ви­тель­ства Рос­сии в Чечне сов­мест­но с рес­пуб­ли­кан­ским УФСБ. Этот ино­стра­нец несколь­ко меся­цев про­вел в отря­де чечен­ско­го поле­во­го коман­ди­ра Гела­е­ва и был с бое­ви­ка­ми вплоть до извест­ных собы­тий в селе­нии Ком­со­моль­ское. По его сло­вам, он соб­ствен­ны­ми гла­за­ми видел, как в Гроз­ном еще живо­му плен­но­му рос­сий­ско­му сол­да­ту выре­за­ли серд­це и пове­си­ли его на сук дере­ва…

Не менее жесто­ко бан­ди­ты обра­ща­лись и со сво­и­ми. В том же селе­нии Ком­со­моль­ское, напри­мер, бое­ви­ки бро­са­ли сво­их ранен­ных на про­из­вол судь­бы, пред­ла­гая им самим подо­рвать­ся на гра­на­те, либо угро­жая при­стре­лить их. Как заявил иор­да­нец, тогда на поле оста­лось лежать сот­ни три уби­тых и око­ло пяти­сот тяже­ло­ра­не­ных бое­ви­ков…

заместитель руководителя
специалист по защите прав заключенных
Заворин Алексей Леонидович