руководитель
Вальтеев Александр Михайлович

 

Полковник милиции в отставке 1960 года рождения, образование высшее юридическое и средне педагогическое. Проходил службу в МВД с 1985 г. по 2006 г., инвалид 2 группы (военная травма), последняя должность в МВД г. Прокопьевска, заместитель начальника — начальник милиции общественной безопасности УВД г. Прокопьевска, командир ОМОН г. Прокопьевска. После ранения в 2003 году, выдвинули на должность заместителя начальника — начальник милиции общественной безопасности УВД г. Прокопьевска, где проходил службу до 2006 г. Проходил службу старший оперуполномоченный СОБР в Чеченской Республике, исполнял обязанности начальника отделения. В 2000 г. выдвинут на должность командира ОМОН при УВД г. Прокопьевска. 28.01.2003 г. получил мино-взрывное ранение в г. Грозном.

Награды
Награжден орденом «Мужества» 2002г.
— орден «Мужества» 2004г.
Медаль «За Отвагу» 2001г.
— «За отвагу» 2002г.
Медаль ордена «За заслуги перед отечеством» 2 степени
Медаль ордена «За заслуги перед отечеством» 1 степени
Медаль «За отличие охране общественного порядка»
Областные награды
— областная премия «Честь и Мужество»
Медаль РСВА — «Родина и Барство»
Медаль «За веру и добро»
Медаль «70 лет Кузбассу»
Медаль «Борис Волынов»
Медаль «За особый вклад в развитие Кузбасса»
Медаль «За служение Кузбассу»
Медаль «За честь и мужество»
Медаль «За боевое содружество»
Знак «Отличник спецподразделения»
Символ милосердия

В том, что ненависти к простым чеченцам у наших ребят нет, я убедился сам. Как–то днем ребята из отделения майора Александра Вальтеева (сам он из Прокопьевска) вместе со своим командиром патрулировали улицы и дворы, прилегающие к территории базы сводного отряда Западно–Сибирских СОБРов в Грозном. В это время где–то поблизости раздался сильный взрыв. Собровцы залегли, сняли автоматы с предохранителей, заняли оборону, стали осматриваться. Было непонятно: то ли кто–то специально бросил боевую гранату, то ли кто–то подорвался на растяжке, которых в столице Чечни наставлено великое множество, то ли сработали фугас или мина.

Не успел в воздухе стихнуть гул, как они увидели женщину, которая что–то голосила по–чеченски. Единственное, что можно было понять из ее слов, это то, что где–то взорвался газ. Рукой женщина показывала в сторону стоявшего рядом полуразрушенного войной трехэтажного дома, лишенного теперь почти всех своих прежних обитателей.
– Я принюхался, – рассказывал мне потом майор Вальтеев.
– Мне показалось, что в воздухе чувствовался еле заметных запах гари и пороха. Оставив ребят в случае чего прикрыть нас огнем, я вместе Андреем Кирилловым (он у нас сапер, окончил инженерное училище) пошел к дому. Лестничных пролетов внутри подъезда не было: видимо, во время одного из обстрелов Грозного сюда попал снаряд большой силы. С третьего этажа раздавались стоны. По остаткам бетонных блоков и железной арматуры я добрался до третьего этажа, заглянул внутрь. Там лежал чеченец лет сорока пяти. Он был весь в крови…

За здоровую ногу Александр подтянул мужчину к себе, аккуратно приподнял, передал стоявшему внизу Кириллову, который на всякий случай подстраховывал начальника своего отделения. К этому времени вокруг уже толпились чеченцы из окрестных домов.

Стонущего от боли раненого вытащили на улицу, уложили на доски. Майор Вальтеев, вколов ему шприц–тюбик промедола из своей личной аптечки, разодрал ему окровавленные штанины, наложил жгут, наскоро перевязал. Кто–то из наших тем временем остановил проезжавшую неподалеку машину, в которой раненого и сопроводили до ближайшей больницы. Прощаясь с нашими ребятами, мужчина еле слышно прошептал: «Спасибо, что спасли меня …»

Как выяснилось позже, чеченца звали Саидом Дадашевым. Ему показалось, что в доме пахнет газом, и он полез туда, чтобы перекрыть трубу. Не успел он пройти и нескольких шагов по заваленному битым кирпичом и строительным мусором полу, как раздался сильный взрыв: сработала установленная кем–то растяжка (предположительно, это была граната РГД-5, радиус разлета осколков которой составляет около 25 метров). Осколками мужчине посекло руку, обе ноги, голову, один из маленьких стальных кусочков вонзился в грудь…

В больнице, осмотрев раненого, врачи сказали, что серьезных повреждений у Дадашева нет, и, скорее всего, недели через полторы–две его выпишут на амбулаторное лечение.
– Примерно точно также – на растяжке – зимой подорвалась и его жена, – сказал мне, говоря об этом случае, майор Вальтеев.
– Спасти женщину не удалось. Об этом мне рассказали сами соседи Саида, проживающие в подвале этого же дома… Они же показали собровцам троих малолетних детей раненного чеченца, которых временно приютил их дядя – брат Саида.
– Когда мы увидели этих чумазых ребятишек, из которых лишь один немного понимал по–русски, то решили немного помочь им продуктами.

Они принесли то, что имели сами: тушенку, сгущенное молоко, рыбные консервы, печенье, хлеб. Чумазые ребятишки, как зачарованные, смотрели на большую картонную коробку, открытую перед ними собровцами, до конца не веря, что все это великолепие досталось теперь им и их родственникам. Но, пожалуй, больше всего чеченских ребятишек восхитили прозрачные пакетики с карамелью. Несмотря на жестокий отпечаток, наложенный на них войной, они все же оставались детьми…

Глядя на это, я еще раз поразился человечности наших парней, многие из которых сами прошли через кровь и жестокость, но при этом остались людьми. На память почему–то пришли признания иорданца Хамида Аль–Хайата, сделанные им на пресс–конференции в Моздоке, организованной для журналистов Представительством Правительства России в Чечне совместно с республиканским УФСБ. Этот иностранец несколько месяцев провел в отряде чеченского полевого командира Гелаева и был с боевиками вплоть до известных событий в селении Комсомольское. По его словам, он собственными глазами видел, как в Грозном еще живому пленному российскому солдату вырезали сердце и повесили его на сук дерева…

Не менее жестоко бандиты обращались и со своими. В том же селении Комсомольское, например, боевики бросали своих раненных на произвол судьбы, предлагая им самим подорваться на гранате, либо угрожая пристрелить их. Как заявил иорданец, тогда на поле осталось лежать сотни три убитых и около пятисот тяжелораненых боевиков…

заместитель руководителя
специалист по защите прав заключенных
Заворин Алексей Леонидович